Финал конкурса "Возвращение домой"
Шнейдер Н. Жди меня
Дашук А. Полевая практика с чудовищем
Минасян Т.С. Остаться человеком
Шауров Э.В. Три дня на вечность
Хабибулин Ю.Д. Фуршет на лётном поле
Суржиков Р. Разведчик
Лебонд К. Белые лебеди на чёрной воде
Никитин Д.Н. Новые гулливеры
Бекер В.Э. Халявщик
Сотников О. Новая жизнь Звери Зверявкина
Беленкова К. Доппельгангер
Кишларь С. Буковки
Лойт Дерево Сейранты
Ступицкий С.Л. Ганс
Сотникова О.С. Кузнечик на ленте Мёбиуса
Токарев С. Славная жизнь
Паршев О.В. Я вернусь
Миндаль Продавец Судеб
Роженко Н.А. Старая электричка
Бердник В. "Liberta"
Габдулганиева М. Спаси меня
Масленков И.В. Люцифер Сэм

Разведчик

... совершенное средство передвижения. "Баллиста-М" превосходит все орбитальные пусковые установки. Масса снаряда - до 2000 тонн. Максимальная дальность броска - 160 парсек. Ни один звездолет с автономным двигателем...

Ты лежишь, раздавленный кетаминовым бредом.
Твой мир состоит из песка. Он мерзостно зыбок, он течет.
Нет зрения, слуха, осязания - смешались, сплавились в песчаную массу. Мыслей нет - теперь это лишь отпечатки на песке, что рассыпаются без следа. Слова сеются сквозь мозг, опадают скрипучей пылью. Лишь редкие задерживаются в сите:
- Ты - разведчик.
Эти слова почему-то обретают важность, трутся о стенки сознания, царапают.
- Ты разведчик. Разведчик. Развед...
В мир вторгается лицо. Вырастает из песка и заполняет собой. Лицо рассечено шрамом от подбородка до виска. Оно уродливо. Оно звучит:
- Ты не умеешь ничего. Но это неважно.
"Неважно" отпечатывается в пыли, ты идешь по отпечаткам, и нога вдавливается в букву А, стирая. нев...жно...
- Главная задача разведчика - хотеть вернуться. - Скрипит лицо, фраза дымком окружают его. - Хотеть вернуться... Это ты сможешь. Сможешь...
- Ведь у тебя - жена и дочь. - Лицо роняет слова-камушки. - Жена. Дочь. Ждут.
Камушки вдруг становятся двумя фигурками: крошка в платьице, а солнце - в зеленых джинсах. Ты теперь между ними, вы на траве под сиренью, и они хохочут... А тебе не до смеха, ведь все это - фото, оно плоское, оно летит, кружась, спирально, уже далеко, а близко - лицо. Со шрамом до виска. Лицо чеканит:
- Ты отправишься на Альфу Дракона.
Последнее слово разевает пасть, и внутри до дрожи темно, лишь с клыков струится песок.
- На Альфу Дракона. Ты первый. Ты должен...
Ты не слышишь - заполняет темнота. И две фигурки. Далеко... Так далеко, что точки. Может, звезды...
Лицо повторяет, вколачивая в сознание:
- Ты должен продержаться три месяца. Главная задача - хотеть вернуться. Выживи три месяца. Три...
Число не значит ничего, бессмыслица. Лицо показывает: палец, еще палец, и еще.
- Хотеть вернуться.
И ты тонешь.

Приходишь в себя в тесноте. Ремни втягивают в кресло, оставляя лишь малую свободу - вертеть головой и нагибаться. Перед тобою стекло, а за стеклом - глянцевая темнота с искорками звезд. Ужасно тошнит, ты корчишься от спазмов, но игла вдруг колет запястье, и становится легче. До того легче, что хочется уснуть безмятежно, сладко, и верить, что все будет хорошо...
Ты уже дремлешь, когда сила вдруг толкает тебя и вжимает в сиденье. Звезды на экране превращаются в светящиеся нити, а затем пропадают. Ты летишь в темноту.

* * *
..."Баллиста-М" превосходит все прочие пусковые установки. Дальность броска - до 160 парсек. Ни один звездолет с автономным двигателем не способен преодолеть такое расстояние. Не существует способа связи...

Я перегнулся через перильце и плевком отправил окурок в долгий путь до земли. В безветрии он падал степенно, задумчиво, без лишней суеты, пока не пропал из виду. Приятно плюнуть с восьмидесятого этажа! Хоть что-то приятно...
Я позвонил, из динамика раздалось ворчливое: "Кто?"
Не люблю свою работу - по долгу службы часто приходится врать.
- Комитет поддержки способных детей. Ваш сын Роберт выбран кандидатом на правительственный грант.
Дверь раскрылась недоверчиво медленно. Всклокоченная женщина в халате пялилась на меня, тщась понять и осмыслить. Я протянул к ее носу удостоверение. Затем неторопливо раскрыл дипломат, извлек грамоту и также поднес к лицу женщины. Трехмерный герб Комитета - цветок лилии в заглавии, ниже - платиной вышитое "Роберт Хаймиш". Это все, что она заметила. Никто не замечает больше.
Когда она, наконец, улыбнулась - криво, потрясенно, - я продолжил:
- Вы - Елена Хаймиш, верно? Ваш сын Роберт - очень талантливый ребенок. Он имеет полное право претендовать на красную линию поддержки. Это означает - грант на обучение в любом колледже и университете страны, по вашему выбору. Я пришел уладить ряд формальностей. С вашего позволения.
- Да?.. Ах, да, да! Конечно, проходите, конечно!
Она посторонилась, она просила не разуваться, она отодвинула мой стул и предложила чай. Я выбрал кофе. Она засыпала меня дюжиной вопросов, я отбился от них и плавно повернул разговор.
- Это только формальность, но она, поверьте, необходима. Позвольте задать несколько вопросов о сыне.
- Да-да, конечно, пожалуйста!
Деловито разложив анкеты, я иду по стандартному списку. Как здоровье? Чем болеет? Хорошо ли спит? Что снится? Чего боится? Да, это важно, поверьте!
- Вы знаете, он так часто простуживается. Кутаю его постоянно, слежу, чтоб ни одного сквозняка, - и все равно каждый месяц болит горло... Отпаиваю чаем с малиной. Он, знаете, обожает малину! Вообще любые ягоды ест стаканами... Бедняжка, он такой слабенький из-за этих болезней. Пробежит немного - и устает. Пойдем гулять - через полчаса уже домой просится...
Сквозняки и горло тут совершенно не при чем, но я молчу об этом. Так что на счет страхов?
- Нет, огня не боится, сам костер разводить умеет. Темнота - тоже нет... Хорошо засыпает один. Холода боится, конечно. Даже фильмы смотреть боится - знаете там, о севере. Когда смотрит, дрожать начинает. Но и не удивительно, с его-то здоровьем!
Здоровье... ну да. А как на счет пауков, змей?
- Знаете, он у меня точно индиго, - Елена улыбается. - Ни пауков, ни змей, ни червяков - ничуть не боится. А вот увидел ежа как-то - такую истерику устроил, я еле успокоила! Представляете?..
Представляю. Вы и представить не можете, как хорошо я представляю.
- А космос любит? Ну, эти фильмы про героев галактики?
- Терпеть не может.
Еще бы!
- Рисует?
- О, да. Я покажу!
Пока она ищет рисунки, я нащупываю Роберта. Он стоит за закрытой дверью детской - подслушивает. Ему тревожно.
Всклокоченная Елена прибегает с альбомом, и я внимательно просматриваю картинки. В принципе то, чего я и ожидал. Скупая графика, мало цвета, мало солнца. Людей нет, животные - редкость. Какие-то птицы. Много серого, камней, голой земли, темного неба. Красные ягоды. Пятно, похожее на ежика - очень маленькое, в уголке. И вот еще любопытное: ночной небосвод, но звезды размазаны черточками.
- Ой, это я и не знаю, что ему в голову пришло, - хихикает Елена.
А я знаю... Но пока что не все.
- Я могу побеседовать с Робертом?
Не люблю говорить с детьми. Если б мог, ограничился бы матерью. Но одну важную деталь от нее не узнать.
Бобби - тщедушный белокожий мальчик с тревожными глазами. Он сидит на кровати с книгой, напрягшись. Книга закрыта, мальчик смотрит на меня и вздрагивает, заметив мой шрам в пол-лица. Это хорошо.
Елена рассказывает сыну о том, какой я добрый дядя, как важно ответить вежливо на все-все мои вопросы, а потом я прошу ее выйти. Сажусь рядом с Робертом и вношу в поле его немигающего взгляда блестящий амулет. Амулет колеблется на цепочке, в такт колебаниям я говорю:
- Маленький Бобби... все смотришь, смотришь... страх уходит, совсем уходит... маленький Бобби, маленький Бобби...
Блестящие зрачки отрываются от моего шрама, тянутся за амулетом. Взгляд качается, мутнеет...
- ...приходит сон, сон приходит... спокойный, спокойный... глубокий, глубокий... за мною, за мною, маленький Бобби... идешь ты за мною...
Веки опускаются. Он засыпает, но продолжает сидеть.
- Маленький Бобби... ты мой разведчик. Я хочу знать, и ты мне ответишь... Слушай же, слушай...

Я придвигаюсь к нему и шепчу на ухо, так тихо, чтобы не слышала мать, согнувшаяся у замочной скважины:
- Восемь лет назад ты лежал, раздавленный кетаминовым бредом. Ты видел над собою мое лицо со шрамом, и я говорил тебе такие слова. Ты - разведчик. Ты не умеешь ничего, но это неважно. Ведь главное качество разведчика - желание вернуться. И это ты сможешь - хотеть вернуться. У тебя жена и дочь. Ждут.
Мальчик чуть вздрагивает - это отлично. Я продолжаю.
- Потом "Баллиста-М" швырнула тебя за триста световых лет на Альфу Дракона. Туда, куда не дотягиваются звездолеты. Туда, где невозможна связь. Что там было с тобой?
Семилетний Бобби, вероятно, не понимает ни слова, но это неважно - я говорю уже не с ним. Тот, с кем я говорю, издает стон при словах "Альфа Дракона".
- Что было там? Что было?.. Знаю, было тяжело. Тяготение в два "же" или больше. Ты с трудом стоял на ногах, ты ползал... Было холодно. Ты упал в зону тундры, выл ветер, проедал до костей... Были ягоды, которые ты смог есть, но ничего больше - через два месяца ты стал тощим как скелет... Был зверь, похожий на дикобраза, ядовитые иглы - как раскаленные спицы... Что было еще?
Я говорю, он слушает. Вздрагивает. Иногда издает тихий стон. Иногда мечется, я осторожно удерживаю его. Но он молчит, а мне нужен ответ. Тогда я выкладываю все.
- Маленький Бобби... Ты мой разведчик, я - твой связист. Я экстрасенс особого профиля. Я чувствую, когда мои разведчики перерождаются. Я просил выжить три месяца. Ты умер через три с половиной. От чего? От чего ты умер?
Он замирает, а я горячо шепчу ему в ухо:
- Запас кислорода кончился через неделю. Ты выжил. Значит, на Альфе Дракона есть кислород. Спустя две недели кончилась вода - ты пережил и это. Ты нашел воду. Антибиотиков у тебя не было, значит, твой иммунитет справился с тамошними бактериями. Пищи хватило на месяц, но ты продолжил жить. Спасли ягоды, обожаешь их и теперь. Гравитация в две земных, холод, ядовитые твари - ты переродился тщедушным мерзляком, но прежде пережил все это! Так от чего ты умер на четвертый месяц? От чего?!
- Три... - шепчет он.
- Три с половиной, - говорю я. - Ты прожил на две недели больше.
- Три месяца... сволочь... сволочь!
- Бедняга, - говорю я. - Я соврал тебе. Альфа Дракона слишком далеко, ни один звездолет не способен. Это билет в один конец. Ты не мог вернуться... при жизни.
- Сволочи... - Шепчет он. - Какие же сволочи...
- Конечно, сволочи. А как иначе? Твое похищение, кетамин, лицо со шрамом, ложь, ужас - весь антураж лишь для того, чтобы ты возненавидел. Это называется кармический долг. Ненависть тянет душу обратно. Главная задача - желание вернуться, помнишь?
- Безнадежно, - шепчет он. - Все безнадежно...
И вдруг бьет себя ребром ладони по запястью другой руки. Судорожно, резко. И снова...
Я выдохнул.
Просто и банально. Отчаялся и покончил с собой. В девяноста пяти парсеках от Земли, на пригодной к жизни планете. Что ж, прекрасный результат! На сотню разведок - один. Теперь - модули, колонисты, геологи...
- Маленький Бобби, сон снова приходит... спокойный, спокойный... глубокий, глубокий...
Я уложил его, укрыл пледом. Когда проснется, не вспомнит ни слова. Будь у меня совесть, этот факт ее немного успокоил бы.
Вышел из комнаты, и Елена вновь накинулась на меня. Она успела уложить волосы и переодеться. Мне было не до нее. Я вручил все бумаги - подлинные, без дураков. Роберт получит свою награду. Я оставил визитку и просил звонить. Даже обещал позвонить сам - лишь бы уйти скорее.
А когда стоял на мостике, соединяющем несущий стебель здания с лепестком квартиры, вдруг пришел удар. Дыхание перехватило, сердце подпрыгнуло в груди. Я шатнулся, рухнул. Багряно, затем темно...
Пришел в себя, сел, опершись о перильца, с трудом закурил. Откинул голову, глубоко втянул воздух сквозь фильтр сигареты. Это был разведчик на Бете Кита. Ровно спустя неделю после посадки. Значит, задохнулся.
Не люблю свою работу - по долгу службы часто приходится умирать.